— Но почему ты ни разу не говорил мне об этом?

— Мне не хотелось тебя волновать. Ты и так слишком эмоциональная.

— Он меня ревновал, — смакуя каждое слово, произнесла Люсинда.

Дэниелу не нужно было обладать телепатическими способностями, чтобы прочитать ее мысли.

Люсинда настолько прониклась неожиданным открытием — впрочем, это открытие было не более чем удачной выдумкой, — что тут же наделила мужа всеми возможными романтическими чертами, не забыв при этом усадить его на белого коня и снабдить шпагой с золотой рукоятью, инкрустированной «лучшими друзьями девушек».

Образ Дэниела, которого еще вчера Люсинда называла любовью всей своей жизни, мгновенно померк и скрылся за ослепительным принцем на белоснежном скакуне. Впрочем, сам Дэниел от такой рокировки только выиграл.

— Но как же мне быть? — спросила Люсинда у «бывшего героя».

— Дай этому типу, что он хочет, и дело с концом. Вряд ли он надеется на большее. Только не забудь забрать негативы. А то мало ли…

— Да, конечно, — пробормотала Люсинда, глядя на Дэниела взглядом, полным глубокого разочарования. Как все-таки хорошо, что она не изменила своему мужу с этим человеком. А ведь он казался ей таким романтичным.

Стук в номер не застал Боба Спейси врасплох. Одной рукой он ловко подцепил со стола бутылку шампанского, а другую оставил свободной, чтобы открыть дверь дорогим гостям. Дорогим и в прямом и в переносном смысле слова.

— Ма Шери, ты, как всегда, великолепна, — поприветствовал он Шерилин. — На месте Донована Хейзи я бы послал жену ко всем чертям и предложил тебе руку и сердце.

— А мне пришлось бы жениться на Люсинде? — засмеялся Дэн. — Нет уж, дудки. Стареющие поклонницы мыльных опер не в моем вкусе.

— А ведь он будет говорить обо мне то же самое, когда я постарею, — обиженно надула губки Шерилин.