Обращался он к Данте Лейтону с откровенным презрением, даже не подозревая, насколько верно было употребленное им обращение.

Насмешливо сняв шапочку, он дал знак, чтобы пленника освободили. Аластер улыбнулся, вспомнив, с какой быстротой был выполнен этот приказ, он даже не успел излить свое негодование на представителей флота его величества. Все еще покачиваясь под мелким дождем – струйки воды бежали по его лицу, – Аластер наконец смог вглядеться в светло-серые глаза своего спасителя. Их взгляд не только не успокоил его, но и вселил какое-то не слишком радостное предчувствие. В этих осененных темными ресницами глазах было что-то сильно настораживающее, какая-то дикость, отчаянность; в этот миг он горько пожалел, что не вернется в портсмутское поместье своей семьи. Впрочем, как младший сын, он не имел права ни на титул, ни на наследство; все, на что он мог надеяться, – это поступить в кавалерию или на работу в какое-нибудь министерство. И то и другое вполне бы устроило его родных, озабоченных вовсе не судьбой Аластера, а тем лишь, чтобы не подписывать его векселей.

Это все, что он помнил о своей первой встрече с Данте Лейтоном, ибо в следующий миг он потерял сознание, чего с ним никогда прежде не случалось. Очнулся Аластер уже на борту «Морского дракона»; тихое покачивание судна внушало ему ложное чувство безопасности, которое исчезло, как только он вспомнил, где находится. Но его опасения оказались напрасными; грубоватый, но услужливый Хаустон Кёрби забинтовал ему голову, накормил горячей похлебкой, помог переодеться в чистые бриджи и куртку и сразу же предупредил, чтобы он не пытался ходить по палубе, пока хоть немного не освоится с качкой. Покровительственная фамильярность стюарда напомнила Аластеру тех пожилых, пользующихся всеобщим доверием слуг, которые прислуживали семье еще до его рождения.

– Г-где я? – спросил Аластер с напускной смелостью. – Ч-что со мной будет? Г-где этот человек, который спас меня? – Он до сих пор конфузился, вспоминая, как заикался, выказывая свои страхи.