Оторвавшись от работы, коротышка-стюард ответил:

– Послушайте, молодой сэр. Вы можете не бояться ни капитана, ни кого-либо другого на борту «Морского дракона», если только не будете совать свой нос куда не следует. Капитан Лейтон не любит, когда кто-нибудь его разочаровывает, – предупредил Хаустон Кёрби. – Его светлость вполне мог и не взваливать на себя ответственность за вас. Мог оставить вас бродить по улицам Портсмута, пока вас не схватили бы еще какие-нибудь вербовщики.

– Его светлость? Так он джентльмен? – Аластер до сих пор помнил прозвучавшее в его голосе недоверчивое изумление.

– Можете не сомневаться, молодой сэр, он джентльмен, да еще из самых знатных, – коротко ответил Кёрби на недоуменный вопрос Аластера. – Хоть есть и такие, что отрицают его знатность, – продолжил он тоном, не оставляющим сомнения по поводу того, что он думает об этих сомневающихся. – Но наш капитан не любит церемоний. Надо только помнить, что, когда он ведет корабль, никто не должен ему перечить. Делайте, как он говорит, и все будет в порядке.

Атастер последовал совету Хаустона Кёрби и впоследствии ни разу не пожалел об этом. У него состоялась почти часовая беседа с загадочным человеком по имени Данте Лейтон, в результате которой он обнажил перед капитаном самые сокровенные глубины своей души. После чего Лейтон предложил ему присоединиться к экипажу «Морского дракона». Аластер и сейчас готов поклясться, что в глазах капитана промелькнули насмешливые искорки, когда он спросил, не подумывал ли когда-нибудь Аластер стать моряком – по своей охоте, разумеется, а затем добавил, что на судне не хватает людей и он мог бы им пригодиться. От этого соблазнительного предложения голова у молодого человека закружилась еще сильнее, чем от удара боцманской дубинки. Головокружение отнюдь не уменьшилось, когда капитан сообщил, что «Морской дракон» выходит в море к концу недели. Принять решение было не так легко, и Аластер еще не забыл, с какой грустью смотрел со шканцев на исчезающие вдали знакомые берега Англии, когда бриг, подгоняемый береговым бризом, углубился в Ла-Манш, навстречу, как тогда полагал Аластер, весьма неопределенному будущему. Но к тому времени он еще не очень хорошо знал Данте Лейтона.