— Не надо, Джонатан. — В этот момент Нина поняла, что Джонатан тоже не любит ее по-настоящему. Если бы он любил ее, то теперь поддержал бы или хотя бы понял.

Но Джонатан так ничего и не понял, и они окончательно рассорились и расстались скорее раздраженные, чем несчастные.

Нина чувствовала, что поступила правильно, расставшись с ним. Но теперь, несчастная и измученная, она готова уже была согласиться с Джонатаном — ее желание отыскать настоящего отца оказалось глупостью.

Ее расспросы на Сицилии ни к чему не привели прежде всего потому, что она не представляла, с чего начать. Нина, к примеру, даже не знала, что на Сицилии нет британского консульства. Она принялась изучать телефонные книги в поисках Лучано Трезини. Девушка позвонила по нескольким номерам, но в ответ люди просто бросали трубки. Нина попробовала обратиться в официальные учреждения, но над ней смеялись, а из банка ее выпроводили при помощи охраны. Нина начала понимать, что в своем стремлении найти отца она действительно руководствовалась чувствами, а не разумом. Как и говорил Джонатан.

И вот теперь ее подобрал из придорожной канавы какой-то незнакомец!

Лимузин мягко подрулил к Пьяцце и остановился. Ее спутник не стал выключать зажигание, как бы торопясь избавиться от Нины. Одна его рука по-прежнему оставалась на руле, вторая легла на спинку ее сиденья. И выражение его лица изменилось — оно стало теперь очень язвительным.

— Вот мы и приехали, — спокойно сказал он.

Нина повернулась, посмотрела на Пьяццу и поняла причину этой недоверчивой язвительности. Это был не тот район, куда рискнули бы отправиться туристы. Как и в любом другом большом городе, в Палермо имелось свое дно. Пьяцца была одним из тех районов, куда туристические агентства не рекомендуют ходить без сопровождения. И явно не место для маленькой англичаночки со светлыми волосами, серыми оленьими глазами, длинными стройными ногами. К тому же до смерти перепутанной.