Но после того как ей две недели пришлось отбиваться от Эмилио, она держалась с мужчинами настороженно. И все-таки жаль, что он высадит ее у Пьяццы.

— Спасибо, — вслух сказала Нина и стала смотреть перед собой.

Но затем она все-таки искоса взглянула на него. Он походил на статую, прекрасную статую. У Нины сжалось сердце.

Он вдруг повернул голову так быстро, что она не успела отвести глаза. Девушка залилась краской оттого, что он заметил, как она смотрит на него. Незнакомец вытащил из нагрудного кармана носовой платок и бросил его ей.

— Приведите себя в порядок, — безразлично сказал он.

Нине было приятно оттереть грязь с колен и промокнуть кровоточащую царапину на руке мягкой, пахнущей лимоном тканью. Она посмотрела на дорогу. Еще один поворот, и покажется Пьяцца. И что тогда? Ведь ей некуда идти.

Несколько недель она мужественно боролась, но теперь ее силы на исходе. Ее преследовали неудачи. Наверное, лучше было послушаться Джонатана и не устраивать эту безумную поездку.

— Ты не понимаешь, что я чувствую, Джонатан, — горячо спорила она тогда. — Ты хочешь, чтобы я вышла за тебя замуж, но разве я могу сделать это, даже не зная, кто я такая?

— Это просто предлог, Нина, — злился Джонатан. — Что тебя не устраивает?

— Пожалуйста, Джонатан, не нужно все так усложнять, — сказала она. Да, Джонатан ей очень нравился, но к браку она еще не была готова. После того как в столе отца она нашла бумаги о своем усыновлении, вся ее жизнь пошла кувырком. Она почувствовала, что не сможет строить будущее, не узнав своего прошлого.

— Ты — Нина Паркер, у тебя есть отец и мать, они заботились о тебе всю жизнь, — убеждал ее Джонатан. — Как ты можешь затевать такое, пока они в отъезде?

Тогда ее охватило чувство вины. Да, приемные родители заботились о ней, но и только. Она не могла припомнить, чтобы кто-то из них обнял ее, поцеловал или просто похвалил. Она как бы была их собственностью, неким дополнением к их налаженной жизни.