В этом году празднества пройдут без него. Он полагал, что особо скучать по нему никто не станет. В этом году он решил остаться в городе и не признавать никаких обязательств по случаю этого времени года, кроме отсылки для всех подарков в Блумфилд и организации концерта, который он обычно проводил в январе. Он должен был состояться за два дня до Рождества. Сам рождественский день барон планировал провести в блаженном одиночестве в своей библиотеке, вероятно, позволив себе послеобеденный или вечерний визит к Люси. Возможность воспользоваться услугами любовницы в Рождество должна была стать приятной новизной.

Исполнители гимнов, как он с внутренним содроганием заметил, приблизившись к ним, пели с удивительным воодушевлением, учитывая суровую погоду и недостаток слушателей. Кроме того, их исполнению плачевно не хватало музыкальности. Сильный женский голос, перекрывавший все остальные, вибрировал и дрожал на высоких нотах. Видимо, кто-то, решил лорд Хит, однажды сказал ей, что у нее хороший голос. Он поискал её взглядом. Пышная женщина средних лет пела с закрытыми глазами, словно в трансе. Худой пожилой мужчина, стоявший за ней, пел глубоким басом. Но даже дилетанту в музыке было ясно, что у мужчины не было слуха.

Гимн "Да пошлет вам радость Бог" завершился как раз, когда лорд Хит вступил на дорогу, чтобы обойти хор. Он заметил, что небольшая аудитория у них все-таки была. Их слушала стоявшая рядом дама, державшая за руку маленького ребенка. Хотя, возможно, подумал он, эта женщина была одной из них. Она была молода и, без сомнения, привлекательна, а ребенок был совсем малышом. Кто сможет лучше собирать пожертвование между песнями? Кто устоит перед хорошенькой женщиной – кроме, пожалуй, менее хорошенькой женщины? И кто сможет устоять перед маленьким ребенком? Он цинично приподнял бровь и прошел мимо.

Но начался новый гимн. Запел не весь хор, а солист. Это был "Тише, тише, мой малыш"

Впереди хора стоял мальчик, которого барон раньше не заметил. Его глаза были опущены в открытую книгу, которую он держал в руках. Он был весь закутан от холода, так что виднелись только его опущенные глаза, розовые щеки и кончик носа, а также широко открывавшийся рот, из которого и лились божественные звуки, очаровавшие лорда Хита. Он опустил кончик трости на мокрый и грязный бордюрный камень и позабыл обо всем, кроме самой музыки.