Ее кавалер раздраженно высвободил руку и смерил свою подругу гневным взглядом.
— Я Жак! Жак Дюбонне! Запомни это раз и навсегда! — с жаром воскликнул он. — Когда-нибудь мне будет принадлежать весь город. И никаких затрещин, детка. За нами наблюдают… — Он указал в сторону капитана парохода, равнодушно взиравшего на пассажиров с верхней палубы. — Ни к чему оскорблять наших хозяев-янки, дорогая, они все видят и все помнят. Будь этот бродяга покрепче, я был бы не прочь подраться с ним, но он и так едва стоит на ногах. Забудь о нем.
Паренек долго не двигался с места; глядя вслед уходящей паре, он думал о том, что для него эти двое были хуже любых янки — ведь они предали Юг и все, что он любил.
Причал, растянувшийся вдоль набережной, предназначался для речных пароходов с низкой осадкой: на нескольких ярдах свободного пространства проходили погрузка и разгрузка, затем причал резко поднимался вверх, до уровня главной пристани, куда вели каменные ступени. Пока молодой человек с трудом тащил свою ношу к ближайшей лестнице, мимо него прогрохотала вереница фургонов северян. Повинуясь сержанту, пятеро солдат спешились и направились к пароходу.
Тревожно взглянув в сторону приближавшихся янки, юный владелец саквояжа поспешно опустил голову и зашагал размеренно и неторопливо, в то время как страх, зародившийся где-то у него внутри, все сильнее сжимал его сердце. Похоже, они направляются прямо к нему. Неужели догадались?
Но вот, наконец, первый из солдат взбежал на палубу, и остальные так же проворно поднялись за ним; затем они принялись переносить в фургоны какие-то тяжелые ящики.
«Все это не к добру, — решил паренек. — Лучше бы мне как можно скорее убраться отсюда…»
На верхней кромке причала он увидел огромный штабель бочек и, торопливо обогнув его, направился к пакгаузам. Район пристани был словно испещрен черными шрамами — пострадавшие при пожарах строения, носившие следы недавней починки, служили досадным напоминанием о тысячах тюков хлопка и бочках черной патоки, сожженных жителями Нового Орлеана, пытавшимися помешать незваным гостям завладеть ценным товаром. Больше года прошло с тех пор, как раскинувшийся у реки город сдался флоту Фаррагута, и теперь юный путешественник с тоской размышлял о том, что отныне ему придется жить среди врагов.