Мэтт Джорик заерзал в кресле и больно ударился локтем о край письменного стола адвоката. Мэтт часто натыкался на твердые предметы. Не потому, что был неуклюжим: просто ограниченные пространства комнат зачастую оказывались слишком малы, чтобы в них мог свободно двигаться человек его габаритов. При росте шесть футов шесть дюймов и весе двести десять фунтов Мэтт едва умещался на маленьком деревянном стуле, стоявшем напротив стола в адвокатской конторе городка Харрисбург, штат Пенсильвания.

Но Мэтт привык к неудобным стульям, ваннам и раковинам, которые набивали ему синяки. Он обязательно опускал голову, когда входил в подвалы, салоны эконом-класса в самолетах считал небольшими филиалами ада. А уж уговорить его сесть на заднее сиденье машины… нет, сэр, не выйдет, ищите других дураков.

— В метрических свидетельствах детей вы значитесь отцом, мистер Джорик. Следовательно, обязаны нести за них ответственность.

Адвокат оказался занудным жлобом и унылой задницей, из тех, кого Мэтт Джорик не выносил. Поэтому он взял на себя смелость распрямить суставы и вытянуть одну длинную ногу. Все что угодно, лишь бы сбить со слизняка спесь.

— Давайте начистоту, адвокат. Дети не мои.

Адвокат поморщился:

— Это вы так говорите. Но мать, помимо всего прочего, назначила вас их опекуном.

— Позвольте уклониться от такой чести, — процедил Мэтт, смерив адвоката уничтожающим взглядом. Хотя он долго жил в Чикаго и Лос-Анджелесе, обрубить все корни, связывающие его с рабочей окраиной Питсбурга, где он родился и вырос, до сих пор не удавалось.

В этом году ему исполнилось тридцать четыре. Мужчина в самом расцвете сил, типичный мужлан из «стального города», с огромными кулаками, оглушительным басом и дьявольским красноречием. Одна из приятельниц даже окрестила Мэтта Последним Настоящим Мужчиной Америки, но поскольку вслед за этим немедленно запустила ему в голову журналом «Брайд», он не посчитал это слишком лестным комплиментом.