Он до сих пор помнил, какое облегчение испытал при мысли о том, что наконец обрел свободу и возможность отделаться от неудачного брака.

Слизняк снова заглянул в папку.

— Но все эти годы вы посылали ей деньги.

Хоть Мэтт и был грозен с виду, рано или поздно люди понимали, что под устрашающей внешностью неукротимого буяна кроется мягкая, нежная душа. Как бы то ни было, он считал, что ребенок не должен страдать за грехи матери.

— Дурацкая сентиментальность. У Сэнди доброе сердце, просто она оказалась не слишком разборчивой — иначе говоря, спала с кем попало.

— И вы заявляете, что не виделись с ней после развода?

— Тут не может быть никаких сомнений. Я не встречался с ней пятнадцать лет, так что, согласитесь, стать отцом девочки, родившейся в прошлом году, мне было бы весьма затруднительно.

Ну естественно, еще одна девочка. Женщины преследовали его всю жизнь. Никуда от них не деться!

— В таком случае почему в метрических свидетельствах обоих детей стоит ваше имя?

— Об этом стоило спросить Сэнди.

К сожалению, Сэнди уже ничего не сможет объяснить. Полтора месяца назад она погибла в автокатастрофе вместе со своим дружком. Оба были вдрызг пьяны. Поскольку Мэтта не было в городе, он узнал обо всем только три дня назад, когда прослушивал автоответчик.

Кроме этого сообщения, на пленке оказалось еще несколько. Одно — от бывшей подружки, другое — от случайного знакомого, вознамерившегося занять деньжат. Приятель из Чикаго хотел узнать, не собирается ли Мэтт вернуться в Город Ветров, и предлагал записать его в их прежнюю хоккейную лигу. Четыре сестрицы из семи жаждали поговорить с ним, в чем не было ничего необычного: Мэтт опекал их с того далекого времени, как сам был мальчишкой, росшим в окружении соседей-словаков. Он остался единственным мужчиной в доме после ухода отца.