Не отрывая взгляда от письма, Иден опустилась на маленький диванчик, стоявший здесь же, в холле. Этот диванчик восемнадцатого века они с Мелиссой обнаружили как-то в маленьком грязном магазинчике подержанной мебели. Шесть уик-эндов Иден посвятила ремонту находки. Диванчик был отремонтирован, покрыт новым слоем лака и обтянут новой тканью. «Ну надо же!» – изрек Стюарт в своей обычной высокомерной манере, которая подчеркивала, что Иден относится к низшему классу существ, а потому даже странно, что ей удался такой фокус. Иден искусала губы, но сумела промолчать. К сожалению, такое случалось почти всякий раз, как она разговаривала со своим зятем. Совершенно непонятно, за что Мелисса так любит этого надутого болвана. Встряхнувшись, Иден бодро сказала:

– Миссис Фаррингтон завещала мне дом.

– Миссис Фаррингтон? – рассеянно переспросила Мелисса, глядя на часы. Она занималась подсчетами: до прихода мужа с работы оставалось семнадцать с половиной минут. Хватит ли у нее времени, чтобы намазать и съесть еще один бутерброд?

– Действуй, – улыбнулась Иден. Ей не нужны были слова: мать и так прекрасно понимала, о чем думает ее большая девочка. – Я тебя прикрою.

Мелисса рванулась в кухню. Иден не спеша пошла следом и, усевшись у стола с письмом в руке, наблюдала, как дочь торопливо мажет хлеб толстым слоем масла.

– Кто такая миссис Фаррингтон? – спросила Мелисса.

– Я думала, ты хоть немного ее помнишь. Мы жили в ее доме, пока тебе не исполнилось пять лет.

– А, ну да, что-то такое припоминаю. Она очень старая была, да? И еще как-то давно ты упомянула мужчину с тем же именем. Это был, кажется, ее сын.