Темные волосы Сандры, как всегда, были тщательно уложены, обрамляя великолепное, ухоженное лицо. Улыбка казалась достаточно искренней, что явилось сюрпризом для Дэни, которая полагала, что Сандра всегда говорила о ней, как о слегка чокнутой. Так мать воспринимала образ жизни дочери.

По обе стороны от матери вышагивали ее приемные дети от предыдущего брака с каким-то итальянским графом. Им обоим, Тони и Элизе, было за двадцать. Одетые с иголочки, они шли с высоко задранными носами. Поскольку они слишком многое переняли от своего отца и редко разговаривали с простыми смертными, включая, а может быть, в особенности включая Дэни, она сначала обратилась к матери:

– Привет, мама.

– Дорогая. – И, к удивлению Дэни, мать расцеловала ее в обе щеки.

Тони и Элиза улыбнулись, хотя улыбкой это можно было назвать с натяжкой. Возможно, их душила мысль о сокращении доходов. Или, может быть, они и в самом деле испытывали к ней неприязнь. Хотя скорее всего сказывалось томительное ожидание того дня, когда попечители передадут им право распоряжаться доверительными фондами, размеры которых так велики, что их не истратить за всю жизнь. Да и за жизнь их детей тоже.

Или, может быть, за жизнь их внуков…

Примерно год назад, или около того, Дэни предложила этим двум не обремененным работой отпрыскам графской фамилии заняться филантропией. Они уставились на нее, выпучив глаза и широко разинув рты, так что Дэни практически увидела хомячков, крутивших колеса внутри их мозгов.

«Отдавать деньги?!» – ужаснулись они. Ведь у них никто никогда не отнимал деньги, так с чего бы отдавать их кому-то?

Когда их отец узнал, что у него рак, и заявил, что собирается оставить Дэни часть своего имущества, все были потрясены.