Пещера входа в зал была такой же промерзшей, как и все снаружи. Их дыхание мгновенно превращалось в легкий пар. Неосвещенное место, казалось, уже поглотили сумерки. Пол был украшен красочной мозаикой в виде сцен с охотниками и животными. Плитки, были расколоты во многих местах, словно по ним волочили что-то тяжелое, или, скорее, уронили. Кроме единственного поваленного постамента, который, возможно, когда-то поддерживал большую вазу или небольшую статую, зал был пустым. То, что не взяли при побеге слуги – было давно разграблено бандитами.

Их ждал единственный человек, поседевший и постаревший за то время, пока Итуралде его не видел. Его панцирь был помят, и единственным украшением была его золотая серьга. Но его лицо было безупречно, а искрящаяся красная мушка в виде луны в первой четверти возле левого глаза в лучшие времена была бы не хуже, чем у многих других при дворе.

«Светом приветствую тебя под Белой Лентой, Лорд Итуралде», – произнес он с небольшим поклоном формальное приветствие.

«Со Светом я прибываю под Белой Лентой, Лорд Шимрон», – ответил Итуралде, отвечая на любезность. Шимрон был одним из пользующихся наибольшим доверием советников Алсалама. По крайней мере, пока не присоединился к Принявшим Дракона. Теперь он занимал высокое место в их совете. – «Мой офицер – Джаалам Нишер, служащий чести Дома Итуралде, как и все, кто пришел со мной».

До Родэла не существовало никакого Дома Итуралде, но Шимрон ответил на поклон Джаалама, подняв руку к сердцу. – «Честь к чести. Не проследуете ли за мной, Лорд Итуралде?» – сказал он, выпрямившись.

Большие двери бального зала куда-то исчезли со своих петель, хотя Итуралде едва ли мог вообразить себе бандитов, пытающихся их украсть, поскольку раньше двери закрывали, пустую ныне, высокую и достаточно широкую для прохода десяти мужчин арку.