Внутри овального зала лишенного окон, с потемками сражалось с полсотни фонарей всех видов и размеров, хотя свет только-только достигал куполообразного потолка. Там стояли две группы мужчин, разделенные широким пространством пола. И хотя Белая Лента побудила их снять шлемы, все двести человек или даже больше, были в доспехах, и конечно никто не снял свои мечи. С одной стороны присутствовало несколько доманийских лордов столь же знатных как Шимрон – Раджаби, Вакеда, Анкаер. Каждый был окружен группой младших лордов и безродных вассалов. В группе поменьше были прочие лорды, многие не содержащие никаких вассалов вообще.

Принявшие Дракона имели советы, но не командующих. Однако, каждый из этих мужчин был лидером в своем отряде, некоторые насчитывали множество сторонников, некоторые даже тысячи. Никому из них не нравилось находиться там, где они были, и каждый бросал взгляды напротив – туда, где плотной массой стояли пятьдесят-шестьдесят тарабонцев и мрачно смотрели в ответ. Принявшие Дракона, которыми они все являлись, все же сохранили частицу теплоты, окончательно потерянной между Домани и Тарабоном. Итуралде едва сдержал улыбку, увидев иноземцев. Он не смел рассчитывать на явку даже половины от того количества, что пришло сегодня.

«Лорд Родэл Итуралде прибывает под Белой Лентой», – прозвучал сквозь тени от фонарей голос Шимрона. – «Пусть, те, кто помышляет о насилии, прислушается к своему сердцу, и подумает о своей душе». Это была формальная заключительная фраза.

«Почему Лорд Итуралде предлагает Белую Ленту?» – сразу потребовал ответа Вакеда, одной рукой взявшись за рукоять длинного меча, а другой уперся кулаком в бок. Он не был высоким, хотя и был повыше Итуралде, но казался таким надменным, словно сидел на троне. Когда-то женщины считали его красивым. Теперь впадину отсутствующего правого глаза закрывал черный шарф, а его мушка в виде черной стрелки, почти скрылась в широком шраме, сбегающем от щеки на лоб.