– Вы в порядке?

Она кивнула и, поведя изящным плечиком, извиняюще улыбнулась.

– Джон не обидел бы меня по-настоящему. Скорее всего, к завтрашнему дню он почувствует вину и придет извиняться. Просто в последнее время, после того как от него ушла жена, он сам не свой. А мои братья... а, не важно, – прервала она себя, слегка тряхнув головой, отчего длинные волосы коснулись белой кожи в вырезе блузки. – Я Лайла Остин, владелица этого магазина, – представилась она, – Вы сказали, что ищете книгу, мистер Уэстлейк? Какую именно?

Тайлер не стал спрашивать, откуда она знает его имя. Его покойная мать жила здесь много лет. И сам он подростком проводил здесь каждое лето. Имя Уэстлейков было хорошо известно. Оно символизировало деньги и дурную славу. Имя Лайлы Остин наконец всплыло в его памяти. Лайла Остин – тихая, умная и болезненно застенчивая девочка. Ее застенчивость интриговала его. Ему нравилось, как она краснела, когда он говорил ей «привет». Он вспомнил, что она любила полевые цветы, и однажды он увидел ее собирающей их на краю земли, принадлежавшей его матери. Она выглядела та-кой виноватой, такой растерянной и смущенной, словно была готова посадить сорванные цветы обратно.

«Все нормально», – сказал ей тогда Тайлер, но она только еще большего краснела, сама став похожей на дикую розу.

Сейчас, когда прошло много лет, голос ее остался таким же тихим и мелодичным, хотя теперь она держалась более уверенно. Но увидев, как она судорожно сжимала пояс на талии, он подумал, что это самообладание было маской, что ей трудно было преодолеть природную застенчивость. Интересно, мелькнула у него мысль, по-прежнему ли она любит полевые цветы? Но очевидно, его молчание и пристальный взгляд заставляли ее нервничать.

– Мистер Уэстлейк? Какая книга? – спросила она.