Этим летом Павел дал себе зарок сходить к сейдам обязательно. Как только растаял снег, стал теребить Коготкова. Но прошлогодняя история повторилась: Геркины гонки, полеты, поездки не прекращались. Наконец, «железно» договорились на август, даже число наметили. И как раз накануне Герка сверзнулся с небес вместе со своим мотодельтапланом! Переломал ребра, сломал ключицу и голень, получил сотрясение мозга. Отделался сравнительно легко, но загремел в больницу надолго, как раз до нового снега, как минимум.

И тогда Павел решил идти к Святилищу сам. Герку он в больнице навестил, все у того о дороге выспросил. Получалось так, что почти до самого места можно было проехать на машине – сначала сотню километров по шоссе, затем – около сорока – по проселочной дороге, ведущей на Кулозеро. И лишь последние десять-пятнадцать километров предстояло пройти пешком. Павел даже слегка разочаровался: он-то рассчитывал, что поход ожидается по-настоящему сложный, по местам, где нога современного человека ступала нечасто. А так… Да там, поди, все уже грибниками-туристами вытоптано и на каждом сейде помечено, что «Вася Пупкин был здеся»!

Коготков, однако, Павла успокоил:

– Там мало кто бывает… Идут многие, а вот доходят единицы. Никто не знает, почему так получается, но найти Святилище трудно. Вроде и карты есть у людей, и компасы, а все мимо! Бывает, не по одному дню плутают – и назад-то дорогу не сразу находят. Я бы тебе, Палтус, не советовал туда одному соваться. Погоди, вот я оклемаюсь…

– …и мы пойдем туда на лыжах! – закончил за приятеля Павел, слегка обидевшись на «Палтуса» – старое школьное прозвище.

– Ну, в следующее лето… – поморщился от боли Герка.

– Ладно, лечись, – положил Павел руку на здоровое плечо экстремала. – Послезавтра приду, расскажу. Принесу тебе ма-а-аленький сейдик.