– Нет, – Адоня умоляюще взглянула на Андрея (пользуясь видеоблоком, они видели себя и друг друга сидящими втроем в комнате, хотя не было ни комнаты, ни прямого разговора). – Пусть все останется, как сейчас. Чего вы опасаетесь, Линда?
– Андрей ведь почувствовал, что нужна помощь со стороны, бросился в глейсер?
– Я не думаю, что они помогли бы вернуться.
– Наверно, ты права.
– Поймите, я совсем не хочу часами сидеть опутанная датчиками и ждать одного-единственного момент, чтобы приборы успели что-то там зарегистрировать… Я хочу просто жить, радоваться, что мы вместе… А тот момент… Он неприятный… Я не хочу существовать в ожидании его, не хочу уделять ему внимания больше, чем он того заслуживает.
– Вы сделаете так, как посчитаете нужным. Но один совет примите все же. Андрей, пусть вам доставят БИС, пусть он постоянно будет готовым к работе.
– Об этом я и сам думал.
* * *
Адоня проснулась от испуга и резко открыла глаза. Было непроглядно темно и у нее снова испуганно сжалось сердце, хотя она и не осознала еще, отчего именно. Обмерев, она лежала и смотрела в темноту… и приходило понимание. Снова… Вот это и началось снова. И то, пронзившее ее чувство одиночества, от которого она проснулась – не кошмар из сна. Подумала об Андрее – и опять болью стиснуло сердце – плохо ему сейчас… Но это был последний страх – она поклялась, что будет достойна его и потому постарается держать себя в руках, как вел бы себя Андрей.
Немая тишина и темнота. Какой разной может быть темнота… И вдруг пронзительной надеждой вспыхнула мысль: а вдруг! вдруг все же сон! Ах, если бы сделать усилие и еще раз открыть глаза, теперь уже на самом деле и с облегчением услышать, как вздыхает океан, шелестят, накатываясь на песок волны, звенят цикады и рядом, совсем рядом – спокойное дыхание…