- Мы заплатили за две койки и за два ключа, - раздельно, по слогам сказала она. - Все ясно?

- Ясно, - неожиданно ответила Настя и взглянула на Иру с уважением и каким-то даже испугом.

Но ни Ира, ни Лиза взгляда новой, переродившейся Насти даже не заметили: они спешили на остановку. Им повезло: как раз подошел рейсовый, до аэропорта, автобус. Следующий был через час.

* * *

- О чем ты думаешь? - тронула подругу за руку Ира.

Они стояли, держась за поручни, зажатые чемоданами и баулами.

- Да вот все думаю: а слон разве храпит?

- Какой слон? - нахмурилась, пытаясь понять, Ира.

- Ну ты сказала: "Храпите, как слон", - напомнила Лиза.

Ира звонко расхохоталась, а за ней и Лиза.

- Надо спросить у сторожа!

- У какого сторожа?

- Зоопарка!

Обе просто помирали со смеху. Напряжение последних часов схлынуло, наступила разрядка. Теперь от них уже ничего не зависело: автобус мчал их в аэропорт. Там, в аэропорту, придется снова напрячься - вырвать билет до Москвы, - а пока можно немного передохнуть. Пожилой седоватый мужчина, рядом с которым они стояли, поглядывал на них, улыбаясь чуть грустно, растроганно. Что значит - молодость... Чему они так смеются, эти юные прелестные девушки? Наверняка какому-то пустяку. Ну какие там у них могут быть проблемы?

6

Утренний Париж встретил Жана теплом и светом, - а в Москве было пасмурно, сыро. В сияющее небо радостно взлетали высокие струйки фонтанов, блестели свежевымытые витрины, ковровые дорожки у гостиниц и магазинов ждали первых посетителей. Господи, как хорошо! Как устали его глаза от обилия безобразного в хмурой Москве, из которой он поспешно и постыдно бежал. Даже родной МГУ - изящный, устремленный вверх - не сравнить ни с одним самым скромным парижским особнячком.

"Пен кейк" - вот как называют сталинские высотки насмешливые американцы. К несчастью, МГУ - тоже "пен кейк", хотя, конечно, не сравним с уродливой громадой МИДа, в котором Жану пришлось перед отъездом проторчать полдня.