Темный румянец залил на какой-то миг его смуглые щеки и скулы классической лепки, однако он больше ничем не выдал своего неудовольствия. Он глядел на Сэнди, стоявшую по другую сторону кровати, казалось, с одним лишь холодным презрением.

— От вашего отношения к делу никому из нас не станет лучше, — спокойно произнес он. — А вашей сестре — только хуже.

— Позвольте мне самой заботиться о моей сестре, — ответила Сэнди жестко, но сердце ее застучало в груди словно молот.

— Я верю, что она в хороших руках, — ответил Шалье, — но… — Глаза его снова превратились в две черные щелочки, когда он оглядывал фигурку Сэнди с ног до головы. Он задержал взгляд на ее густых, пшеничного цвета волосах, собранных в хвост, который оканчивался множеством крутых завитков.

— Вот именно. — Она не отвела взгляда, хотя ей было ясно, что он иронизирует. — Так что, если вы не возражаете… — Она показала на дверь.

— Не возражаю. — Жак не спеша повернулся к Энн и склонил голову, прощаясь чисто по-французски — этим элегантным жестом. — Есть всего лишь одна-две формальности, касающиеся вас, Энн, но, поскольку ваша сестра ведет все дела, я буду говорить с ней. Хорошо?

Сэнди не совсем поняла, о чем речь, но ей было все равно, лишь бы он отвязался от Энн. Лицо сестры стало напряженным и бледным, в глазах сквозила тревога. Не дай Бог, еще потеряет ребенка…

— Хорошо, — ответила Энн почти шепотом, но Жаку этого было достаточно; он повернулся, еще раз кивнул обеим сестрам, вышел из спальни и плотно закрыл за собой дверь.

— Пойду спрошу, чего он хочет, — Сэнди выдавила улыбку, — я долго не задержусь.

— Прости меня, Сэнди. — Младшая сестра приподнялась на постели, когда дверь за гостем закрылась. — Боже, как он похож на Эмиля, в первую секунду я подумала, что… Мне не следовало втягивать тебя во все это.