— Народ, на выход! — рявкнул Константин и распахнул дверцу, которая тут же вмазалась в припаркованный рядом автомобиль, оставив вмятину.

Пальто черным саваном опало вокруг моих ног. Нимфетка и мальчишка следовали сразу за нами.

Мы ворвались в ресторанчик, принеся с собой привкус осенней сырости, табака и светодиодов. Витающие под гипсокартонными арками запахи дразнили обоняние. Константин — стремительный, стройный как знаменитость, не знающий пощады гонец из Преисподней — пронесся мимо какого-то тощего прыщавого очкарика с подносом в руках, едва не оставив того заикой. Чувак завелся до чертиков и был просто шикарен. Люди нагребали свои заказы на красочных кассах. Лица работников «Фермы», верных рабов контрактов Человека-Цыпленка, источали приторные улыбки, их глаза со скрипом вращались в орбитах. На кепке-хохолке каждого шевелилась алая «Ф».

Со словами: «Посторонитесь, животные» Константин растолкал очередь.

— Пожалуйте, заказывайте, — сказала рыжеволосая крошка за кассой № 9. Это прозвучало почти как непристойное предложение.

— Эй, народ! Что будем жрать?

Из мини-динамиков, рассованных по всему ресторану, несся сладкий, будто порно-грезы, голос Человека-Цыпленка: «Куриный суп, куриный суп! Люблю куриный суп! Хочу большую тарелку куриного супа!»

— Цыплячий суп! — передразнила нимфетка. — Большую тарелку, пожалуйста!

Ею откровенно любовались и мужчины и женщины, потому что она была воплощением греха как для тех, так и для других. Маленькая девочка с длинными ванильными волосами и большими голубыми глазами. Лолита. Смех точно ювелирное украшение, которое можно повесить на цепочку и носить вместо талисмана.

— Эд, малыш? — обратился Константин к мальчишке.

— Бургер и что-то прополоскать рот.

— Феликс, дружище?