На светофоре к нашей машине подскочили какие-то сектанты, размахивая брошюрками и мини-библиями. Очень скоро терпение Константина приказало долго жить — поливая все непечатными словами, черноволосый рванул с места так, что машину повело, сектанты с криками отскочили прочь, порыв ветра вырвал у них из рук листовки и закружил в страстном танце. Константин врубил четвертую передачу и, распевая молитвы, понесся к свету, к кислотной серости столицы. Погони не было, но ему давно было плевать — он просто нарушал все возможные и невозможные правила, несся по заасфальтированным артериям Районов Упадка и, неизменно хладнокровный, наслаждался вседозволенностью.

Девочка наклонилась и поцеловала его. Он положил руку с массивными перстнями ей на колено.

Они были иконами классики. Вампир и Лолита.

Нами с Агнией, какими мы когда-то были.

Огромная алеющая буква «Ф» накачивала воздух демоническим свечением, зависнув над нашими головами. Сладкие обещания о таящей во рту булочке, пикантном кетчупе, выращенной в огромных чанах псевдоплоти (Без сосудов, сухожилий, страха — чистый продукт! Друг, не отказывай своему будущему!), а также о калорийных синтетических начинках и обжигающем каппучино. Вы должны это попробовать!

Мы с трудом вписались во въезд на стоянку фаст-фуда, Константин дал по тормозам, и машину здорово дернуло. Туман пламенел, отсвечивая алым. Не воздух, а сгусток клубничного желе. Человек-Цыпленок любил всех, кто приезжал к нему на «Ферму» отведать его гипернатуральные продукты. А особенно он любил маленьких детишек — девочек и мальчиков, — когда они залазили на его пушистые коленки и нашептывали о своих мечтах. Подонок отсидел за педофилию, что, впрочем, сделало его еще более популярным. Голограмма его оперенного лика раскачивалась рядом с божественной «Ф», нависая над улицей подобно призрачной эманации.

Дети не скрывали свой страх к троллям, в то время как страх к Человеку-Цыпленку хранили под матрасами вместе с молочными зубами и крышечками от содовой.