– А вы – отчаянная. И упрямая. Похоже, вас в Норбулингке кто-то ждет, – сказал он игривым тоном.

– Да, ждут, – выпалила она, не задумываясь. – Очень ждут.

– Любимый? – спросил он, бросив на нее взгляд.

Любимый. А что, неплохая идея. Может, водитель посочувствует ей и довезет до цели.

– Да, – тихо ответила она и удивилась, услышав в собственном голосе вполне искреннюю грусть.

– Понятно, – сказал он. – Но, боюсь, что ему придется провести бессонную ночь, потому что доехать сейчас до Норбулингки практически невозможно. Уже час ночи, в Чамунде все давно спят. Ни автобуса, ни такси вам не поймать. Надеюсь, вы не собираетесь шагать до Норбулингки пешком? От Чамунды это еще десять километров.

Кристина задумалась. И вправду, что она будет делать, когда они приедут в Чамунду? Только сейчас, сидя в удобном джипе, она почувствовала, что даже под пистолетом у виска не согласится брести по пустой дороге еще два часа.

– Что же мне делать? – спросила она, устало глядя на освещенную фарами дорогу впереди.

– Советую переночевать в гостинице в Чамунде, – спокойно сказал водитель. – Это близко. Там, где огни. Минут за пятнадцать доедем. А утром вы сможете продолжить свой путь.

Может, он и прав. Чего она так упрямится? Если бы ее там действительно кто-то ждал... Но с последним любимым она рассталась полгода назад, и с тех пор самой любимой для нее, если не считать родителей, осталась живопись. Собственно, эта любовь и притянула ее в очередной раз в Индию, в Тибетский институт искусств в Норбулингке, чтобы продолжить обучение традиционной сакральной буддийской живописи – тангка. Занятия начинаются завтра утром в девять. Даже если она останется ночевать в Чамунде, то утром без труда доберется в институт к началу занятий.

И все же какой-то неугомонный бесенок внутри продолжал толкать ее на подвиги.

– А что, если я хорошо заплачу вам? Довезете до Норбулингки? – с воскресшей надеждой спросила она.