— Милорд, я люблю Филиппу, и вы должны… — Он осекся и пристыженно замолк, поняв, как глупо и безобразно себя вел и в какую передрягу попал.

Лорд Генри повернулся к дочери:

— Этот червяк обесчестил тебя, Филиппа?

— Не, пап. Он пытался, но я бы ему не позволила. Он просто потерял голову.

— Лучше потерять его голову, чем твою девственность, малышка.

Как этот ублюдок оказался в твоей спальне?

Филиппа посмотрела на своего незадачливого ухажера:

— Он поклялся, что хочет только поговорить со мной. Я и представить себе не могла, что все закончится подобной сценой, ибо забылся.

Иво де Вереи не просто забылся, думал лорд Генри, продолжая сверлить взглядом лежащего на спине юношу. Иво прикрыл глаза; его кадык резко поднимался и опускался.

Лорд Генри чуть ума не лишился, когда увидел Иво де Вереи на своей дочери, и эта картина все еще заставляла бурлить его кровь. Он встряхнулся, тщетно пытаясь хоть немного успокоиться.

— Оставайся здесь, Филиппа, и приведи себя в порядок. Надеюсь, мне не надо тебя предупреждать, чтобы ты никому ничего не рассказывала. Я сам побеседую с нашим молокососом и, вполне возможно, покажу ему, как в Бошаме обходятся со слишком резвыми жеребцами.

Лорд Генри схватил Иво за руку и рывком поднял его на ноги.

— Ты пойдешь со мной, настырный молодой козел. Нам надо о многом поговорить.

Поправляя сбившуюся, измятую одежду, Филиппа подумала, что Иво заслужил все ругательства, которые обрушил на его голову лорд Генри. А уж ее отец славился прекрасным знанием самых изощренных словечек, бывших в ходу в Корнуолле. Девушка вспомнила пальцы Иво, ползущие по ее бедру, и передернулась от омерзения.