Шмидт. Как проходил прием?

Рост. В высшей степени благопристойно. Светский раут. Хотя, признаюсь, раньше на светских раутах мне бывать не приходилось. Трио играло Гайдна, Вивальди, иногда танцевальную музыку -- танго, вальсы. Гости разговаривали, смеялись, танцевали с девушками и пожилыми дамами. Пили мало, в основном шампанское и сухой мартини. В половине десятого вечера уже начали разъезжаться. Весь прием длился не больше трех часов.

Шмидт. И все это время гости находились в кают-компании?

Рост. Нет. Примерно через час после начала приема господин Назаров, Борис и оба немецких господина уединились в одной из кают. Их не было около часа. Потом они вернулись и присоединились к гостям.

Шмидт. Давайте еще немного поговорим об официантах. Они были немцами?

Рост. Да, все пятеро. И говорили только по-немецки. Лишь бармен, его звали Карл, немного понимал по-русски. На мой вопрос, где он изучал этот язык, сказал, что его дед несколько лет после войны провел в русском плену, научился там хорошо говорить по-русски и учил Карла.

Шмидт. Не заметили ли вы чего-нибудь странного в поведении официантов?

Рост. Совершенно ничего. Все безукоризненно справлялись с работой. Особенно Карл, гости очень хвалили его мартини. Единственное, на что я обратила внимание... Впрочем, вряд ли это важно.

Шмидт. И все-таки?

Рост. Мне показалось, что фрак у Карла немного не такой, как у других официантов.

Шмидт. Что значит -- не такой? Плохо сшит? Не по росту?

Рост. Наоборот. Он был лучше, чем у других. Как будто от другого портного, гораздо выше классом. Не могу сказать ничего конкретного, но мы, женщины, такие вещи очень хорошо чувствуем.