Шмидт. Когда вы поднялись на яхту, гости уже были там?

Рост. Нет, только команда. Пять или шесть человек. Минут через сорок приехали музыканты — струнное трио из оперного театра, двое мужчин и женщина. Потом появились официанты из ресторана „Четыре времени года“, они привезли коробки с напитками и закусками для приема а-ля фуршет. И только позже, часам к шести, начали съезжаться гости.

Шмидт. Сколько было официантов?

Рост. Пять человек.

Шмидт. Пять? Вы уверены в этом?

Рост. Абсолютно.

Шмидт. Но менеджер ресторана „Четыре времени года“, которого я допрашивал перед вами, утверждает, что посылал на яхту только четырех официантов.

Рост. Не знаю, почему он так говорит. Я постоянно передавала им распоряжения господина Назарова и его русских гостей и совершенно точно знаю: их было пятеро. Четыре молоденьких, прекрасно обученных официанта и бармен, постарше, лет тридцати.

Шмидт. В чем они были?

Рост. В черных фраках.

Шмидт. А гости?

Рост. Мужчины — в белых смокингах, а женщины — в вечерних платьях.

Шмидт. Сколько было гостей?

Рост. Человек двенадцать. Кроме самого господина Назарова и его сына. Как я поняла, в основном русские друзья господина Назарова. Только один из них хорошо говорил по-немецки. Он почти не вынимал изо рта сигару. Господин Назаров обращался к нему на „ты“ и по имени — Борис, они были примерно ровесниками. Двое из гостей были немцами. Один пожилой, лет шестидесяти. Судя по акценту — местный, из Гамбурга. Второй, помоложе, лет сорока пяти, — откуда-то из Баварии, возможно — из Мюнхена.

Шмидт. Какие женщины были на приеме?

Рост. Три пожилых дамы. Одна русская, жена Бориса. Две других — жены немецких господ. И еще четыре очень красивые девушки — топ-модели из ателье Люмберта. Их пригласили, как я понимаю, чтобы развлекать гостей.