Лаванда с самого детства делала только то, что считала нужным, и не обращала внимания на протесты и желания окружающих. Когда на семейном совете было решено, что ей стоит, согласно традиции женщин рода Лир, поступить в Оксфорд на факультет английской литературы, она не выразила ни малейшего протеста… и блестяще сдала экзамены в Кембриджский университет, избрав своей специальностью лингвистику.

В неполные тридцать лет Лаванда считалась одним из наиболее перспективных исследователей в области языкознания, специализировалась на группе азиатских языков и имела ряд серьезных публикаций в ежегодных научных сборниках Королевской академии.

Членом этого женского клуба Лаванда стала совсем недавно, но с ее мнением по тому или иному вопросу считались в неменьшей степени, чем с мнением самой мисс Бойль. Возможно, именно поэтому Синтия так встревожилась, обнаружив, что Лаванда имеет несколько иной взгляд на историю с Дайаной Уорвик.

Убедившись, что внимание всех дам приковано к ней, Лаванда пояснила свою точку зрения:

— Я вовсе не стараюсь найти оправдание для Николаса Ридли. Вам прекрасно известно, как мне ненавистны мужчины, старающиеся свести роль женщины в современном обществе до ведения домашнего хозяйства и воспитания детей…

Лаванда говорила медленно и четко, словно взвешивала каждое слово. Ее длинные тонкие пальцы перебирали бусины жемчужного ожерелья, три раза обвивающего шею.

— Однако стоит признать: и Кэролайн, и Дайана вели себя крайне неразумно. Мне нисколько не жаль их, потому что обе замахнулись на кусок пирога, откусить от которого были не в состоянии. По-моему, если в качестве будущего мужа выбран Ридли, то стоит проявить хоть каплю ума и сдержанности.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что при желании смогла бы с легкостью заполучить его? — оживилась Августа. Она всегда первой чувствовала, когда затевалось что-либо интересное, и готова была принять в этом активное участие.