— Согласна.

Лаванда позволила губам чуть заметно растянуться в улыбке. Что может быть приятнее, чем возможность позлить председательницу, давно вызывающую у нее недовольство своим гипертрофированным снобизмом и высокомерием?

— Если же удача окажется не на стороне мисс Лир, она… — продолжила Августа Стоунбери, обращаясь к Синтии.

— Должна будет добровольно отказаться от членства в нашем клубе. — Мисс Бойль даже не сочла нужным скрыть неприязнь, испытываемую к сопернице.

— Что ж, не назову это справедливым, однако таково ваше право. — Августа глубоко вдохнула и резко выдохнула. — Итак, какие сроки для исполнения пари установим?

— Последнюю помолвку Ридли разорвал спустя четырнадцать дней после ее заключения, — заметила Мелисса. — Почему бы нам не остановиться на этой цифре?

— Отлично! Две недели на исполнение задуманного. Тебя устраивает такой срок, Лаванда? — Синтия с вызовом взглянула на стоящую перед ней молодую женщину.

Лаванда невозмутимо встретила ее испепеляющий взгляд и ответила на него ослепительной улыбкой.

— Вполне. Ровно через две недели я обещаю повторить трюк Ридли и брошу его у алтаря. Да свершится возмездие!

— Почему? Ну почему я ввязалась в подобную авантюру? — спрашивала себя Лаванда, проснувшись на следующее утро в своей квартире.

Она лежала в постели, искренне кляня охвативший ее накануне азарт. Сегодня ей уже не казалось, что победа над Николасом Ридли достанется малой кровью.

Нет, Лаванда вовсе не разуверилась в собственных силах. Мужчины, окружающие ее в повседневной жизни, не являлись для нее загадочными и непостижимыми существами, однако Ридли несколько выбивался из общей массы.

Сделавший к тридцати семи годам блестящую дипломатическую карьеру, он постоянно потрясал общество скандалами, связанными с его нетерпимостью к женскому легкомыслию. Даже самая незначительная вольность со стороны очередной подружки вела к безоговорочному разрыву всяческих отношений. Недавний случай с Дайаной Уорвик был тому ярким примером.