— Синтия права: у меня нет никаких шансов, даже если я предстану перед ним в образе идеальной женщины. Любой из его приятелей по первому требованию представит Ридли полный отчет обо мне. И если его не испугает моя репутация, то, значит, небеса перевернулись.

Беседуя сама с собой, Лаванда выбралась из-под одеяла и, набросив на плечи халат, принялась мерить спальню шагами. Она всегда так поступала, когда требовалось привести мысли в порядок и принять какое-либо решение.

— Что ж, надо набраться мужества и признать свое поражение. В конце концов в Лондоне немало клубов, которые будут рады принять меня в свои члены, после того как Синтия Бойль отпразднует победу.

Молодая женщина глубоко вздохнула. Вот если бы свершилось чудо и Николас Ридли уехал из Лондона, тогда все сложилось бы иначе. Встретиться с ним там, где ее никто не знает…

Лаванда остановилась и устремила задумчивый взгляд в окно, из которого открывался прекрасный вид на Темзу. При покупке квартиры она руководствовалась прежде всего тем, чтобы других зданий в поле зрения не наблюдалось, поэтому можно было не закрывать великолепную панораму шторами.

Наблюдая, как утренний туман серой дымкой стелется по реке, Лаванда подумала о том, что ее будущее представляет собой аналогичную картину: расплывчато и непредсказуемо.

Мысли плавно перешли с Николаса Ридли на мужчин вообще, а затем и вовсе перескочили на неустроенность личной жизни. Обычно Лаванда гнала их прочь, но в некоторых случаях, как, например, сейчас, они обходили внутреннюю цензуру и мучили ее, рисуя самые мрачные картины.

Независимость и самоуверенность, которые она нарочито выпячивала при общении с окружающими, были лишь попыткой скрыть боль одиночества. Видит Бог, как сильно ей иногда хотелось поменяться местами с самой пустоголовой, но очаровательной представительницей своего пола только для того, чтобы ощутить любовь мужчины, страстную и всепоглощающую…