Когда волнение немного улеглось, Джут вдруг серьезно посмотрел в глаза Блейка и спросил:
– Несмотря на то, что я ваш настоящий сын, мне все-таки придется быть Эваном?
Улыбка медленно сползла с лица Блейка. Он достал платок из кармана и вытер слезы. Тяжело вздохнув, ответил:
– К сожалению, да. Придется. Ты навсегда для всех, кроме матери, меня и Сэма, станешь Эваном. Да простит он нас там, на небесах. Паспорт и все соответствующие документы на его имя я передам тебе сразу же, как только ты окончательно поправишься. Тебе навсегда придется стать Эваном.
4
Все время, что Джут поправлялся, хорошенькая медсестра Дарси была возле него. Она следила за тем, чтобы он вовремя принимал таблетки, обрабатывала его раны и меняла бинты. Они разговаривали на самые разные темы, но только не о себе. Дарси была не болтлива, а Джут пообещал Блейку навсегда забыть свою прошлую жизнь, отныне и навсегда она должна была стать тайной. О ней знали только его мать, Блейк и Сэм.
Теперь он был Эваном. К счастью для него, настоящий Эван, его покойный брат, за полгода жизни у отца не завел ни одного близкого друга. Никто не приходил навещать его, никто о нем не спрашивал. Всем знакомым сказали, что Эван сильно простудился на морской прогулке и ему нужен абсолютный покой. Блейк постепенно вводил Джута в курс всех семейных дел, учил его премудростям бизнеса, рассказывал о партнерах и знакомых. Короче, вводил его во все тонкости его новой жизни. Разговоры отца с сыном длились часами и были больше похожи на лекции. Поэтому, когда Блейк наконец оставлял сына в покое, тот счастлив был провести немного времени в обществе очаровательной медсестры…
Они часто гуляли по саду, а вечерами сидели в затененных вьющимися растениями беседках. Беседовали ли они там или целовались – кто знает? Джут был рад обществу черноглазой, острой на язык Дарси.