– Разговор идет не о Чен Ли, а о Бассете, – возразил Логан.

– Нет – о Чен Ли! И все упирается в Чен Ли. Ты позволил похоронить ее в общей яме вместе с тысячами простых смертных.

– Ее опустили в могилу согласно ритуалу и скромному образу жизни, который она вела.

– Ты заставил ее быть такой, как все! – Рудзак повысил голос. – Она была королевой, а ты превратил ее в серую мышь, в посредственность.

– Отложим разговор о Чен Ли.

– А почему? Он тебе не по душе? Ты чувствуешь себя виноватым? Я раздражаю тебя потому, что напоминаю тебе о ней?

– Ты мерзавец и вдобавок свихнувшийся…

– До тюрьмы я был вполне нормальным. А если я и свихнулся, то только благодаря тебе. Ты знаешь, что я всегда был прав, и так все и продолжалось, пока тебе не удалось засунуть меня в камеру. Но я воспряну, как только мы уладим наши общие дела. Ты догадался, почему я уничтожил твой поисковый лагерь?

– Потому что он был мне нужен, – предположил Логан.

– Совсем не поэтому. Пораскинь мозгами, и, может быть, тебя осенит догадка. Ты получил скарабея?

– Да, получил.

– Отлично. Это как бы мой автограф под тем, что я сделал в Санта-Камаро. Кстати, эта безделица из египетской коллекции была моим первым подарком Чен Ли! Не такая уж редкость и не такая уж дорогая вещь, но это неважно. Это был знак внимания и моей любви. Я бы смог чуть позже осыпать ее бриллиантами.

– Которые ты крал и ради которых убивал? Неужели ты думаешь, что она принимала бы от тебя вещи, отмытые впопыхах от крови людей, которых ты убивал? – Логан старался держать себя в руках, хотя разговор о Чен Ли раздражал его.

– Она об этом не знала, а о цене человеческой жизни уж кому-кому, а не тебе, Логан, позволено судить. Чен Ли достойна драгоценнейших подарков, и я кладу их к ее стопам.