Шеннон Гарретт бурно кончила. Публика в зале зааплодировала. Всего один прожектор освещал сцену, на которой была установлена огромная кровать. Плоть артистки жаждала нового оргазма. Шеннон погладила свои бедра и обняла партнера. Он прижался к ней низом живота. Она почувствовала, что уперлась спиной в нечто твердое.

– Еще! – выдохнула она.

Аплодисменты стихли, зрители замерли в ожидании нового зрелища, невидимые под бархатным покровом темноты.

Шеннон запрокинула голову и увидела тускло поблескивающие перила балкона и галерки. Искорки отраженного света огромных свечей вспыхивали на наручных часах, перстнях и колье. Сотни пар глаз впились с трех сторон в середину помоста.

Повинуясь вовсе не молчаливому требованию возбужденной толпы, а властному зову своей ненасытной плоти, Шеннон крепче обняла мужчину за плечи и, запустив пальцы в его длинные волнистые волосы, приказала:

– Возьми меня еще раз!

Партнер стал целовать ее шею и плечи, упираясь фаллосом ей в лобок. Шеннон вильнула задом, и фаллос проник ей во влагалище. Ей хотелось полюбоваться им, но обзор закрывали ее пышные атласные нижние юбки. Она закусила губу от досады. Мужчина ускорил темп своих телодвижений. Ворот его льняной рубахи с кружевами распахнулся, обнажилась влажная волосатая грудь. Запахло пачулями. Шеннон сладострастно застонала, чувствуя, как член пробивается в лоно все глубже и глубже.

Мужчина вдруг отстранился и, злодейски осклабившись, спросил:

– Хочешь, чтобы я засадил тебе по самую рукоять?

– Да, пожалуйста! – попросила она, недоумевая, что же все-таки упирается в ее зад. Она заерзала на твердом округлом предмете с шишковидным набалдашником и догадалась, что это один из четырех столбиков кровати, стоящих по ее углам. Красный полог был отдернут, чтобы зрители видели все происходящее в деталях.

Публика замерла в трепетном ожидании.