Выйдя через несколько минут из туалета, Шеннон остановилась в коридоре и, схватившись за дверную ручку, стала подтягивать свои чулки. Пол вдруг стал уходить у нее из-под ног, и она, пошатнувшись, пропела себе под нос:

– Пора баиньки! Утром нам рано вставать.

– Но прежде я бы попросил вас уделить мне несколько минут, – раздался у нее за спиной знакомый бас.

Голос управляющего корпорацией отрезвил Шеннон в одно мгновение. Она выпрямила спину, пригладила упавшую на лицо рыжую прядь и обернулась, готовая встретиться с холодным взглядом синих глаз Эдмунда Говарда.

– Я всегда к вашим услугам, сэр! – пролепетала она, чувствуя, что сердце вот-вот вырвется из груди. В голове у нее при этом вертелся только один вопрос, а именно: неужели ее уволят прямо здесь, напротив дамского туалета?

Облик Эдмунда Говарда свидетельствовал о его достатке и благополучии. Одетый в темный деловой костюм, сшитый на заказ, и мягкие туфли ручной работы, этот элегантный седоволосый шестидесятилетний мужчина с лицом, изрезанным глубокими морщинами, держался бодро и уверенно. Однако вовсе не его осанка и высокий рост поражали собеседника. Нет, самым удивительным в этом мужчине были его глаза: пронзительно-голубые, они пригвождали человека к месту, словно молния, и буквально замораживали своей ледяной невозмутимостью.

– И пригласите ко мне Ричарда, – добавил босс, не повышая голоса.

Ричард Стенли, давно следивший за их разговором от стойки бара, тотчас же подбежал и почтительно кивнул боссу. Шеннон вновь удивилась случившейся с Ричардом метаморфозе: он казался абсолютно трезвым и бодрым.

– Прошу! – Эдмунд Говард распахнул дверь отдельного кабинета.

Здесь было не так шумно, как в общем зале, музыка не играла, пол был покрыт коврами, кожаные кресла были шире и глубже, а лица обслуги не выражали и тени недовольства тем обстоятельством, что им приходится работать в третьем часу ночи.