– Ну почему? Почему это происходит со мной только во сне, а не наяву?

Когда-то, года полтора-два назад, она пускалась в лихие сексуальные авантюры, почище той, что ей приснилась. Но в последнее время…

Будильник вновь зазвонил: сработал таймер. Шеннон вздрогнула и схватилась за голову. Половина шестого утра!

Ей стало отчетливо понятно, почему с ней не происходит ничего невероятного наяву: потому что она работает едва ли не круглосуточно. Вот и сегодня на семинаре ей предстоит отчитываться за реализацию тиража последнего номера журнала.

– Проклятие! – сказала Шеннон Гарретт и спустила ноги с кровати.

Она спала голой. Сейчас ей хотелось немедленно лечь в холодную ванну. Все тело покрылось липким потом.

– О Боже! Что со мной происходит!

Шеннон провела ладонью по груди и животу, погладила лобок – и рука стала мокрой. Она вздохнула и откинула назад рыжие локоны, прилипшие ко лбу и щекам. Левую бровь пронзила острая боль, заломило в висках, веко задергалось, заныло в затылке, живот свело судорогой…

– Проклятое «Дайкири»!

Сжав виски ладонями, Шеннон прищурила серо-зеленые глаза и, покачиваясь из стороны в сторону на кровати, начала подводить итоги. Итак, в пять часов тридцать минут утра она проснулась одна в гостиничном номере в Лутоне и мучится похмельем. А днем ей предстоит провести презентацию очередного номера журнала «Женщина» и отчитаться о финансовых успехах. Ах, с грустью вздохнула Шеннон, разве встала бы она с постели раньше десяти часов, если бы сейчас была дома! Впрочем, ее детище стоило таких жертв и страданий. Наконец-то ей удалось стать главным редактором, осталось лишь развить успех…

Шеннон встала и посмотрела на свое отражение в зеркале стенного шкафа: стройная фигура, округлые бедра, тонкая талия, длинные ноги и смазливая, хотя и слегка помятая физиономия. Но сладкие грезы о мужчинах растаяли, как только к Шеннон начала возвращаться память.