– Послушайте, старший лейтенант, – сказал Владлен Михайлович. – Уверяю вас, вы только зря потратите время. А ведь время дорого. Очень дорого, – с нажимом повторил он, извлекая из заднего кармана брюк портмоне и зачем-то окидывая взглядом окрестные дома.

Участковый тоже огляделся. В двух или трех окнах горел свет, но микрорайон еще спал. Кострецов снова поздравил себя с тем, что так удачно заночевал у самогонщицы Мостовской и вышел из ее квартиры ни свет ни заря. Ночуй он дома, ему нипочем не привалило бы такое везение. Старший лейтенант без особой нужды поправил фуражку, поиграл ремнем рации и неторопливо закурил, косясь на портмоне в руках Владлена Михайловича.

– Значит, личное имущество? – с сомнением переспросил он, выпуская дым из уголка рта.

– Исключительно, – подтвердил Владлен Михайлович и словно невзначай выставил из портмоне уголок стодолларовой купюры. Щека его вдруг начала дергаться от нервного тика, и он прижал ее ладонью.

Водители, уставшие держать ящик на весу, начали потихоньку дрейфовать с ним в сторону автобуса.

– Стоять, – лениво сказал им Кострецов. Он чувствовал себя хозяином положения. – Поставьте на землю.

Водители послушно опустили ящик на асфальт и с облегчением распрямились, потирая затекшие руки. Личный шофер Владлена Михайловича словно бы невзначай подошел поближе. По-прежнему бледный и напряженный Шуруп тоже незаметно приблизился к ящику с другой стороны.

– Товарищ старший лейтенант, – все еще придерживая ладонью дергающуюся щеку, в своей обычной вежливой манере заговорил Владлен Михайлович, – друг мой, не надо нервничать. Примите это в знак моего глубочайшего уважения.

Кострецов небрежно затолкал стодолларовую банкноту в карман форменных брюк. Водители наклонились как по команде и ухватились за ручки ящика. Оба чувствовали, что сегодняшняя задержка на заправке выйдет им боком.

– Стоять, – повторил Кострецов. Теперь, когда деньги лежали у него в кармане, ему хотелось покуражиться, и, кроме того, ему казалось, что из этого типа в галстуке можно свободно вытянуть еще долларов двести, а то и все триста. «По сто баксов за ящик – это будет в самый раз», – подумал Кострецов. – Крышку поднимите, – потребовал он.