Шуруп и Дмитрий переглянулись. Водитель джипа посмотрел на хозяина. Владлен Михайлович кивнул, и в следующую секунду в сереньком предрассветном свете тускло блеснуло лезвие ножа.

– Ах! – только и успел воскликнуть Кострецов и медленно опустился на колени, прижав обе ладони к правому боку. Его фуражка свалилась с головы и легла на асфальт кверху околышем, так что участковый сделался похожим на нищего, просящего подаяние.

Дмитрий снова замахнулся ножом, но Владлен Михайлович остановил его коротким жестом руки.

– Вы! – надвинулся он на водителей автобуса. – Все неприятности из-за вас, господа, так что и расхлебывать придется вам.

Шуруп нервно протянул старшему водителю тяжелую монтировку. Водитель дико посмотрел на увесистый железный прут. Лицо его побелело, губы затряслись.

– Давай, давай, козел, – подстегивал его Шуруп, – пока я тебя этой хреновиной не перекрестил.

Честно говоря, руки чешутся. Действуй, если жить хочешь.

– Быстрее, – нетерпеливо сказал Владлен Михайлович, – светает.

Водитель дрожащей рукой взял монтировку и занес ее над головой Кострецова.

– Не надо, – прошептал старший лейтенант, липкой от крови рукой шаря по застежке кобуры.

Водитель заметил этот жест, окончательно испугался и с хрустом опустил монтировку на темя участкового. Кострецов тяжело упал лицом в асфальт.

Шуруп отобрал у водителя монтировку и передал ее второму виновнику происшествия.

– Быстрее, сука, – прошипел он, – кончай его.

– Да я не против, – спокойно ответил второй водитель и трижды быстро и очень сильно ударил Кострецова по голове. После первого же удара тело участкового подпрыгнуло и больше не шевелилось.