Тут ее мысли снова вернулись к Соланж де Бирон. Вот уж кто мечтает захомутать Жан-Люка и даже не пытается этого скрывать. Интересно, а сам он готов предпринять вторую попытку? Ему сейчас чуть за тридцать, наверняка он не прочь завести детей, хотя вряд ли готов в полной мере наслаждаться отцовством.

Когда они были помолвлены, и Натали, и Жан-Люк само собой подразумевали, что у них будет полноценная семья и куча детишек.

— Только не спеши, сказал он тогда. Ты должна быть полностью готова к этому.

В чем она никогда не могла обвинить его, так это в пренебрежении ее мнением. Он обсуждал с ней все вопросы касательно их будущей совместной жизни. Где они будут жить, какая должна быть мебель в их доме, который они вместе выбирали по каталогам, будет ли она работать.

— Если решишь быть просто хозяйкой дома, я буду счастлив, — уверял он ее. — Но я хочу, чтобы и ты чувствовала себя счастливой.

— И что мне делать дома целый день? Конечно, я буду работать.

— Ну и прекрасно! — Он с готовностью поддержал ее. — Поступай, как хочешь, лишь бы тебе было хорошо.

Его некоторая отстраненность, вызванная, как ей тогда казалось, не столько горячим желанием сделать ее счастливой, сколько простой терпимостью по отношению к любым ее поступкам и желаниям, могла стать предметом зависти многих женщин. Да и ей самой вовсе не улыбалось связать себя на всю жизнь с ревнивым собственником вместо чуткого, доброжелательного мужа.

Но еще меньше ей хотелось быть женой мужчины, который не очень интересуется, чем она занимается. Она хотела не только развлекать его деловых партнеров, готовить еду и в положенное время рожать ему наследников, чтобы все кругом видели, что он настоящий мужчина, и не только содержать в порядке дом и вести светскую жизнь… Ей нужно было большее.