Взгляд его стал еще резче и остановился на расстегнутых пуговицах ее блузки. На этот раз ее смех разозлил его:

— Думаю, что тебе это тоже далеко не безразлично, — сказал он и провел пальцем по ее груди. Сквозь тонкую ткань проступали затвердевшие от возбуждения соски.

Натали задохнулась от возмущения, а ее щеки залила краска.

— Убирайся, — крикнула она. Она была смущена и взбешена одновременно. — И не смей больше подходить ко мне!

Он улыбнулся до неприличия вызывающе. Никогда Натали не видела его более мужественным и сексуальным: глаза Жан-Люка горели, на скулах проступили красные пятна.

— Откуда такая немилость? Ты меня боишься? — спросил он насмешливо.

— Боюсь! — парировала она. — На меня напали в моем собственном доме.

Улыбка его испарилась, а лицо приобрело куда более опасное выражение.

— Напали? — с удивлением переспросил он. — Да я бы волоса на твоей голове не тронул, солнышко! Ты прекрасно знаешь об этом. Если бы ты хоть чуть-чуть сопротивлялась, я бы обуздал себя и отошел на безопасное расстояние. Не делай из меня монстра. Хочешь, я покажу, где они прячутся?

Он снова коснулся ее груди, заставляя гулко забиться сердце. Натали покачала головой:

— Я не страдаю тяжелой психической аномалией, а если бы это и было так, то ты не доктор.

— В каждом из нас есть свои чудовища, — остановил он ее. — Я сегодня, например, нос к носу столкнулся со своими монстрами.

— И все потому, что твоя барышня сбежала от тебя. Вот ты и решил отыграться на мне.

Похоже, я попала в точку, подумала она, потому что он явно смутился.

— Это не имеет никакого отношения к Соланж. Я никогда ничего ей не обещал.

— О, не сомневаюсь, она придет в восторг, когда узнает об этом! — язвительно заметила Натали.

Он мрачно усмехнулся:

— Я, например, не собираюсь ничего ей сообщать. Но не исключено, что найдутся доброхоты… — Жан-Люк помолчал и добавил: — Извини. Это… это было какое-то наваждение! Просто взыграли старые чувства.