Не увидеть Терри Невилла мог только слепой. В нем больше шести футов (сто девяносто сантиметров), и он был ярким, хорошо сложенным мужчиной, от которого пахло, как от множества цветочных клумб. Какое-то время он продолжал читать, сидя в своем кресле, обитом шелком, не поднимая на меня глаз. Он даже перевернул страничку своей книги.

— Кто вы? — спросил он наконец. — Я вас не знаю.

— Юна Сэнд...

— Ее я тоже не знаю. — Голос его был безразличным и безжизненным.

— Дочь Милисент Дрин, — уточнил я, подсмеиваясь. — Юна Росситер.

— Милисент Дрин я, конечно, знаю. Но вы мне ничего не сказали. Всего хорошего.

— Юна вчера исчезла. И я подумал, может быть, вы захотите помочь мне узнать, почему это произошло.

— Вы опять ничего не сказали. Повторяю: всего хорошего. — Он поднялся и направился ко мне, очень высокий и широкий в плечах.

Но не слишком высокий и широкоплечий для меня. Я всегда считал, возможно ошибаясь, что могу справиться с любым парнем, если он одет в красный шелковый халат. Он прочел эти мысли на моем лице и сменил пластинку.

— Если вы сейчас же не уберетесь отсюда, позову охранника.

— А тем временем я несколько изменю вашу шикарную прическу и даже могу доставить вам небольшие неприятности. — Я сказал это потому, что любой мужчина с его внешностью и сексуальными возможностями всегда находится на грани неприятностей. И это сработало.

— Что вы имеете в виду? — Он побледнел, и его тщательно выщипанные черные брови резко обозначились на лице. — Вы сами можете получить неприятности, ворвавшись сюда и беседуя со мной в таком тоне.

— Что произошло с Юной?

— Я не знаю. Убирайтесь отсюда.

— Вы лжете.

Действуя, как герои, которых он играл в кино, Невилл бросился на меня с кулаками. Я увернулся и, пока он пытался восстановить равновесие, положил свою ладонь на его солнечное сплетение и пихнул его в кресло. Потом вышел из комнаты, закрыл за собой дверь и быстро направился к воротам. Лучше бы уж я сыграл партию в теннис с невидимкой.