Не обращая на это внимания, она кричала, словно освобождаясь в эту минуту от всей нахлынувшей грусти и страха перед будущим. Она избавилась от этого так же легко, как забыла об упавшем на траву пиджаке. Он уже был не нужен, значит, автоматически стирался из памяти. Нина не заметила, как Панин оказался рядом, поднял его и, медленно отряхивая, пристально смотрел на Орлову. В этот момент для него было не важно, чистый ли у него пиджак. Володя не замечал, что он делает. Его движения казались со стороны бессмысленными. Главным для него было наблюдать за Ниной. И то, что он видел, его не радовало – она вычеркивала его из жизни, так же легко, как он стряхивал серую пыль со своего пиджака. За годы учебы Володя научился четко чувствовать настроение Нины. И на этот раз он тоже оказался прав.

– Что ты так смотришь? – запыхавшись, спросила она. Ее распущенные волосы шевелил утренний ветерок. Полупрозрачное платье цвета морской волны время от времени облегало фигуру, делая ее обладательницу очень соблазнительной. Все это должно было вызывать восхищение, но разочарование ясно было написано на лице Панина.

– Ты многого добьешься, Ниночка, – многозначительно произнес он. – Можешь не сомневаться.

– Поэтому у тебя такой вид, будто ты разбил свой любимый мотоцикл?

– Мотоцикл – это святое. Ты же знаешь, скорость – моя страсть. Скорость и ты.

– Не начинай сначала, прошу тебя, – поморщилась Нина, поведя плечами. И только сейчас она заметила, что пиджак в руках Панина. Он перехватил ее растерянный взгляд и улыбнулся. – Извини, Володь, я поддалась всеобщей эйфории. Я бы сама подняла его.

– Это такая мелочь, – улыбнулся Панин. Он слишком долго смотрел Нине в глаза, а она не отводила взгляда, решив, что выдержит его до конца. Она не чувствовала себя виноватой. – Хотя я вообще теперь не знаю, что для тебя важно.

– Ребята, пора в автобус! – голос преподавателя поставил точку в долгом прощании с детством. Без энтузиазма реагируя на услышанное, толпа постепенно разобралась на небольшие группы. Нестройными рядами они двинулись по направлению к автобусу. Еще через несколько минут холм опустел. Лишь ненадолго он превратился в культовое место, а теперь осталась только вытоптанная трава, щедро освещаемая солнечными лучами. Миг вечности, вечность мига…