Арианна с детства ощущала, что с ней ничего хорошего не может произойти, а плохое — сколько угодно. Однако девушка не собиралась дёшево расставаться со своей короткой жизнью.

— Это не важно. Ты свежа, ты изящна, как аристократки, у тебя тонкие черты лица, ты даже немного похожа на куклу… Я не имею в виду эту уродину Барби, я говорю про красивую фарфоровую куколку, которые делали в старину. И одновременно ты полна сил и свежа, как налившийся соками плод. Он облизнулся, как дикий зверь перед трапезой, как людоед. Она отчётливо увидела, как растут его зубы. Растут и растут, сами по себе. Точнее, росли два передних зуба… Правда, подобное она видела в фильмах ужасов и читала про подобную трансформацию в книгах про вампиров, но видеть это наяву оказалось гораздо ужаснее. Арианна смотрела на него расширившимися от ужаса, по-детски испуганными глазами. — Сколько тебе лет, Арианна Вуд?

— Шестнадцать, — ответила она с робкой надеждой, что он смилостивиться. Но она знала, чувствовала в глубине души, что нет, он её не пожалеет.

«Я его где-то понимаю. Стала бы я жалеть курицу, которой собираюсь пообедать? Жалость, конечно, прекрасное и возвышенное чувство, но чтобы умереть из-за него с голоду…»

Он быстрым, чересчур быстрым для её человеческого взгляда движением, приблизился к ней вплотную — она ощутила его дыхание на своих губах — и швырнул на кровать.

Она сопротивлялась, как бешенная кошка, защищавшая своих котят, стараясь отодвинуть его лицо от своей шеи, громко крича. Но замерла от ещё большего потрясения, когда ощутила его возбуждённое естество, вжимающееся в её тело.

— Но вампиры же не могут возбуждаться! — с отчаяньем, с детской обидой проговорила она, растерянно приоткрыв рот.

— Да ну? И кто это сказал? — сардонически заметил он низким от страсти голосом. — А ты думала, что я только кусаться умею? Знаешь, мне доступны и другие радости. И скоро ты поймёшь, какие именно.