Прижавшись к стене, Алекс слушала, как затихают голоса экскурсантов. Она не колебалась ни минуты, ужом проскользнула из библиотеки, где висел портрет Блэкуэлла, обратно в фойе. Она торопливо огляделась, убедилась, что смотрительницы музея нет на месте, перепрыгнула через голубой бархатный шнур и помчалась вверх по лестнице.
На площадке второго этажа Алекс приостановилась, стараясь утихомирить колотившееся сердце. Ей самой было непонятно, почему становится так страшно. Надо сосредоточиться на том, что предстоит делать дальше. Она посмотрела в глубину узкого темного коридора.
Чувствуя, как по спине побежали мурашки, вздрагивая от предчувствия чего-то необычного, Алекс распахнула первую дверь.
Это была тесная, но очень уютная спальня. На стенах — обои с выцветшим цветочным узором в тон покрывалу на небольшой кровати. Как историку ей пришлось выучить кое-что и о мебели той эпохи. С некоторым разочарованием Алекс увидела, что вся стоявшая здесь мебель либо французского, либо английского изготовления — не было ни одного предмета раннего американского производства. Все выглядело и теперь на удивление элегантно.
Осторожно отступив назад, она прикрыла за собой дверь. Напротив находилась детская. И здесь сохранилась привезенная из Европы элегантная обстановка. Тем сильнее бросалась в глаза грубо сработанная деревянная лошадка. Алекс уставилась на нее, чувствуя, что сердце готово выскочить из груди.