И тут их отвели с лица Тилы. Она почувствовала, как пальцы гладят ее щеки, убирая с них спутанные, разметавшиеся пряди. Тила открыла рот в беззвучном крике и несколько мгновений ничего не ощущала и не слышала, кроме громкого биения своего сердца, а только смотрела в глаза, пронизывающие ее насквозь. Они пригвоздили Тилу к земле с такой же силой, с какой руки и ноги мужчины удерживали ее.
Это были поразительно волнующие голубые глаза. В минуты гнева они полыхали синим пламенем; когда же он смеялся, глаза становились голубыми, словно летнее небо. Эти голубые глаза преследовали, околдовывали, притягивали Тилу и раньше, возможно, потому, что на бронзовом лице сияли особенно ярко.
Бегущий Медведь.
Так его звали здесь, в темно-зеленой чаще и в полных опасностей болотах. Так называл этого человека его народ.
Это имя он получил в тот день, когда простился с детством и выпил черный напиток. И оно вполне соответствовало ему — быстрому, грациозному и сильному. Тила знала об этом, ибо он поразил ее воображение.
Сейчас на нем были лишь бриджи из оленьей кожи, серебряные ожерелья и кожаные сапоги. Ничто не прикрывало его фантастически сильный мускулистый торс. Частые и трудные походы поддерживали его в прекрасной форме. Он являл собой великолепный образец мужской силы, поэтому было не важно, враг этот человек или нет, белый или краснокожий. Черные как смоль, густые, слегка вьющиеся волосы и необычайной голубизны глаза свидетельствовали о том, что в его жилах течет и кровь белых. Смешение двух рас сказывалось во всем его облике, особенно в лице: волевом, с высокими и широкими скулами, с упрямым квадратным подбородком, длинным тонким носом, полными чувственными губами, высоким лбом, изогнутыми черными бровями и… такими глазами!