Наконец показавшееся нескончаемым путешествие окончилось — они пробрались сквозь сочную прибрежную растительность, и дон подсадил девушку на борт катера, стоявшего на якоре у берега. Он буквально стащил ее за руку вниз по ступенькам и втолкнул в крошечную каюту, где она на ощупь опустилась в темноте на койку, дрожа с головы до ног. Вскоре на палубе ожил мощный мотор, и катер заскользил по черному шелку реки.
В горле стоял соленый комок. Ванесса сидела, обхватив себя дрожащими руками, и смотрела на сероватое пятно, в котором через некоторое время угадала дверной проем. Ветерок, врывавшийся в открытую дверь, овевал ее лицо и уносил прочь привычные звуки родных мест. Беспорядки здесь длились не первый день. Неделю назад разграбили и сожгли соседнюю кофейную плантацию, расположенную чуть дальше от моря. Через несколько часов в Ордаз приехал дон Рафаэль с мрачной уверенностью в том, что ситуация ухудшается и что дяде с племянницей разумнее было бы собрать вещи и позволить ему увезти их на Луенду, остров, где он постоянно жил. Но в течение тридцати последних лет Леннард Кэррол не мыслил себе жизни без своих плантаций и наотрез отказался двинуться с места. Он хотел отослать с острова свою племянницу, но она, как и он, тоже была уверена, что их рабочие не способны поднять на них руку. Она поблагодарила дона за предложение, но предпочла остаться на плантации.
— Надеюсь, вам не придется пожалеть о своем упрямстве, мисс Кэролл. — В голосе лощеного идальго вдруг послышались металлические нотки властного испанца.