— Дядя Ленни, — Ванесса теребила дядину руку, — вы всегда говорили, что наши рабочие не пойдут против нас.
— Я верю в это, дон Рафаэль, — уверенно подтвердил Леннард и добавил со странной улыбкой: — Боюсь, наших женщин невозможно заставить сделать что-то против их воли, особенно когда у них рыжие волосы.
— Es my joven. — Домерик выразительно пожал широкими плечами — У вас есть мой номер телефона. Без колебаний связывайтесь со мной при малейшей необходимости. — Он поклонился, развернулся и вышел из дома, оставив Ванессу, от души надеявшуюся, что она видела его в последний раз.
В течение следующей недели они с дядей жили, как обычно, занимаясь повседневными делами, пока над ними не начали сгущаться тучи. Неприкосновенность Кэрролам обеспечивала их бесконечная доброта, с которой они относились к рабочим кофейных плантаций, жены которых без стеснения обращались к Ванессе с любыми возникшими проблемами, касавшимися их детей, и она всегда была готова помочь советом или делом. Невозможно было предположить, что за доброту им с дядей Леннардом отплатят предательством.
Но в этот невероятный день уже к обеду из дома исчезла вся прислуга. Наспех перекусив, Ванесса машинально убрала со стола. Дядя сказал, что приготовил свои документы — просто так, на всякий случай.
— Упакуй самое необходимое, дорогая — добавил он. — Попытаюсь дозвониться Рафаэлю де Домерику. Он поможет нам, если сумеет, по крайней мере, он лучше нас понимает этих людей.
Теперь она понимала, что разбило сердце ее дяди и загасило в нем жизнь, теплившуюся как слабый огонек. Все эти годы он старался быть честным и великодушным предпринимателем, но его усилия, как оказалось, пропали впустую. Он верил своим рабочим, но они, как непослушные дети, отвергающие родительскую власть, восстали против него.