Она как раз собиралась отправиться в Лондон приобрести все необходимое: платья, пальто и новые шляпки, введенные в моду королевой, однако герцог неожиданно женился; так ничего и не было куплено.

После того, как началось правление новой герцогини, оказалось, что Сорильда ничего не может купить, не получив сначала ее разрешения.

— Я всегда выбирала себе платья сама, — протестовала девушка.

— Позволь мне судить, что тебе больше подходит, — твердо ответила Айрис.

Очень скоро Сорильда поняла: более подходящим Айрис считала то, что ей совершенно не шло.

Ей стало ясно: герцогиня намеревалась сделать все возможное, чтобы она выглядела как можно хуже. Айрис категорически запретила шить Сорильде платья каких-либо цветов, кроме тускло-коричневого, отчего кожа ее приобретала нездоровый желтоватый оттенок, или грязно-серого, в котором она сама себе казалась призраком.

Обращаться к дяде было бесполезно. Он совершенно подчинился жене и соглашался на все, чего бы она ни пожелала, когда она ему улыбалась и упрашивала в манере, которую герцог находил совершенно неотразимой.

Герцогиня постаралась изменить внешний вид Сорильды не только с помощью одежды.

Однажды вечером, к удивлению девушки, перед самым обедом к ней в спальню явилась личная горничная герцогини, худая неприятная женщина, передававшая, как Сорильде стало известно, своей госпоже все, что происходило среди слуг.

— Добрый вечер, Харриет! — воскликнула Сорильда и приготовилась услышать причину ее появления.

— Ее светлость попросила меня причесать вас по-новому, мисс.

— Меня вполне устраивает эта прическа, — возразила Сорильда.

Харриет даже не удосужилась ей ответить, и Сорильда, понимая, что это не просьба, а приказание, села к туалетному столику.

Харриет достала фарфоровую баночку, и Сорильда вопросительно взглянула на нее.