Не раз, затевая очередную любовную связь, граф обнаруживал, что его ожидания, да и восторги первого свидания никогда не повторялись при последующих.

При его опыте и впрямь ни к чему возобновлять любовную связь, которая одно время казалась конченой. Правда, в случае с Айрис дело обстояло не совсем так, ибо одна страстная ночь едва ли могла считаться любовной связью.

И все-таки, сомневался он, было бы лучше оставить эту затею. К тому же у него вовсе не было желания наносить обиду герцогу, а ведь так и случилось бы, имей тот хоть малейшее представление о происходящем.

Тут же граф успокоил себя: уж, конечно, Айрис никогда не будет действовать себе во вред. Он ясно дал ей понять, как давал понять всем женщинам, что он любовник, а не муж, что его намерения никоим образом не являются благородными и никто и ничто не сможет изменить его.

» Она достаточно взрослая, чтобы самой о себе позаботиться, — оправдывал себя граф. — С какой стати мне с ней нянчиться?«

Он подъезжал к западной башне и, пока ехал между кустов, обнаружил множество крепких ветвей, к которым можно привязать лошадь.

Спешившись, он увидел прямо перед собой дверь в башню, а когда подошел поближе, то сообразил, что она слегка приоткрыта.

Небо над головой почти совсем почернело; над башней замерцала первая вечерняя звезда.

Граф взглянул наверх и, увидев узкие окна-бойницы, подумал, что в прежние времена несомненно лежал бы уже на земле со стрелой в груди. Затем он улыбнулся собственной фантазии, с усилием открыл тяжелую дубовую дверь и начал подниматься по винтовой лестнице навстречу мерцающему свету.

Глава 3

Сорильда почувствовала, что ей холодно.

Когда она зажигала свечи, чтобы читать дальше, то задернула шторы от мошкары, но окно не закрыла.