— Зубы, — торжественно сказала она.

Он услышал журчание воды в ванной и представил себе, как дочь бодро орудует зубной щеткой.

Сколько в ней энергии! Мощной, не знающей преград, полной детского оптимизма.

На мгновение Франсуа ощутил всю тяжесть своих тридцати лет. О Господи, ну и кашу он заварил! Хуже не придумаешь…

Из соседнего домика донесся лай собаки, возмущенной вторжением почты в висевший на двери ящик. Франсуа усмехнулся, представив себе трясущуюся от гнева собачонку. Лай достиг апогея, затем стих, превратился в рычание и наконец умолк. Через полминуты почту доставят и им.

Он вышел в коридор и посмотрел на входную дверь, где красовался латунный ящик для писем и газет. Франсуа не любил почту. В ней редко было что-нибудь приятное. Обычные счета, напоминания об уплате, рекламные проспекты. И письма Поппи, от которых на глаза наворачивались слезы.

Пулей слетев по лестнице, Леонора схватила конверты, едва они упали в ящик семейства Рожье.

— Один папе, — объявила она и сунула Франсуа толстый кремовый конверт, — а два мне!

Девочка положила свои трофеи на стол. Кремовый конверт был таким же, как и у Франсуа. Адрес на втором, ярко-розовом, был написан безупречным наклонным почерком, красными чернилами.

Леонора замешкалась, растягивая удовольствие и не зная, с какого из них начать.

Франсуа смотрел на зажатое в пальцах письмо. Длинные петлистые буквы Поппи. Почему-то он заранее знал, что там, внутри. Теперь ему стало предельно ясно значение слова «душераздирающий»: грудь сжалась, в животе возник холодок, а кишки свело судорогой.

Он хотел казаться спокойным и преуспел в этом; посторонний наблюдатель не заметил бы его волнения. Приказав пальцам не дрожать, Франсуа вскрыл конверт.

Внутри лежала плотная картонная карточка, заполненная ярко-синими буквами с нажимом.

Приглашение. Свадьба состоится в галерее знаменитого небоскреба. Бракосочетание жены Франсуа Поппи (он по-прежнему думал о ней как о жене) и ее любовника Лайама.