Но в общем-то вопрос сейчас вовсе не в имени, а в том, что Мерил оказалась напрямую связана с тем, что в почтовом ящике Луизы, как грибы, множились письма от неизвестных мужчин, каждый из которых страстно желал изменить этот статус.

– Ты что, прикрепила к моей анкете фото какой-нибудь восходящей порнозвезды? – поинтересовалась как бы между прочим Луиза.

– Вот еще! – обиделась Мерил. – Твою собственную. Где ты без очков на фоне Ниагарского водопада, помнишь?

– Помню. – Луиза прикинула, на сколько лет она там моложе: на четыре? Или все-таки на пять?

– Так что остальное – вопрос твоих комплексов. Или ты хочешь до конца дней рыться в запасниках с перебитыми горшками, считая их единственно достойной тебя компанией?

– Ничего я не роюсь.

На этот раз обиделась Луиза. Перебитых горшков, как выразилась Мерил, в запасниках не держали. Такого добра полно на любых археологических раскопках, но это не значит, что кто-то тащит черепки в Британский музей. Разве что они явно представляют большую этнокультурную ценность…

– Вот и хорошо. Кстати, если понадобится помощь в отборе кандидата, я готова. Но для начала рекомендую ответить всем.

– Непременно. Будто мне больше делать нечего, кроме как оформлять любовные послания каким-то типам.

– А что, есть? Что делать?

– Не доводи меня до белого каления.

Мерил была всем хороша. За исключением того, что иногда забывала меру. Луиза и так прекрасно знала, что работа в музее и написание диссертации на шкале жизненных ценностей ее любимой подруги где-то между разведением кактусов и чтением комиксов. Вовсе незачем это лишний раз подчеркивать.

– Ладно, поняла, умолкаю.

– Пока, Мерил. Я тебе вечером перезвоню.

– После восьми я занята.

– Не сомневаюсь. – Луиза так же не сомневалась, чем будет занята Мерил. Вопрос с кем в данном случае второстепенный. – Пока.