Мысль о том, чтобы нечаянно рассыпать бумаги из единственной – драгоценной! – папки, которую она прижимала к груди свободной рукой, Луиза тут же отмела как кощунственную, малодушную и откровенно наивную.

Вышла заминка: Луиза опять же не сразу заметила, что занимает едва ли не больше половины узкого лестничного пространства, и синеглазому «королю» ее не обойти иначе как боком. А короли, всем известно, боком никого не обходят…

До самого вечера Луизе не удалось успокоиться, сосредоточиться и вернуть в обычную колею разбредающиеся мысли. Драгоценные бумаги из драгоценной папки лежали перед ней на столе, как сложный пасьянс, который отказывался раскладываться во что-нибудь правдоподобное. Вчерашняя переписка с непонятным персонажем и куча электронных писем в виртуальном почтовом ящике – множество вариантов судьбы, и каждый из них равновероятен, даже голова кружится – скромно отступили на задний план после знаменательной, но, увы, кратковременной встречи с синеглазым незнакомцем. Луизу даже посетила шальная мысль: а не спросить ли у профессора Хаксли, кто это такой. Просто знания, без всяких перспектив, маловато, но это лучше, чем ничего! Может, это какой-нибудь ученик профессора или, скажем, сын лучшего друга, а то и племянник… Нет, племянник у профессора Хаксли только один, и с ним Луиза уже имела «удовольствие» познакомиться – долговязый, неприлично рыжий парень с маслеными глазами, брр! Да и вообще, идея хуже некуда. Под стать какой-нибудь романтичной школьнице лет двенадцати от роду!

Луиза провела перед зеркалом в общей сложности около получаса, мучительно размышляя, постарела она за последние два года или не особенно, и идет ли ей этот тип воротничка, и не сменить ли прическу, и может ли она рассчитывать, что на женщину ее внешности обратит внимание – хотя бы ненадолго! – такой мужчина, как тот, на лестнице… К конкретному заключению Луиза так и не пришла, что не делает чести ее навыкам системного анализа фактов, однако вполне объяснимо с точки зрения женской природы.