– А что, машина тоже сгорела? – спросил Илья минут через двадцать, в течение которых он внимательно разглядывал и прощупывал ткань, а также изучал складной перочинный ножик, обнаруженный в кармане брюк.

– Машина сначала загорелась, потом взорвался бензобак, и пожар только усилился, так что можешь себе представить... – сообщил Ромашин.

– Я с этим еще повожусь, – сказал Репин, – очень интересно, очень. Вприкидку могу сказать, что использован легковоспламеняемый материал с колоссальной теплотворной способностью. Если кожа обуглилась, а одежда не успела, то жар, несомненно, шел изнутри и очень быстро прекратился.

– Ты хочешь сказать, что Митрохин горел изнутри? – недоверчиво спросил Ромашин. – Это же чепуха!

– Почему чепуха? – задумчиво произнес Репин. – Я читал о случаях самовозгорания людей, правда, не в специальной литературе, а в популярных журналах... Как-то даже "Знание-сила" об этом писала. И книжка есть, "Тайны и загадки нашего мира" называется. Правда, я никогда не верил...

– Можешь и сейчас не верить, – твердо сказал Ромашин. – Ты мне скажи, какой горючий материал может вызвать такой результат?

– Я могу назвать два-три новейших вещества, – пожал плечами Репин. – Одно из них используется в производстве так называемых бомб объемного горения или, как их еще называют, вакуумных. Но, Антон, не станешь же ты утверждать, что этот, как его... Митрохин слопал двести граммов триметил... и так далее, ничего не заметив! Да еще вместе с детонатором.

– Сколько, ты сказал? Двести граммов? – оживился Ромашин. – Не так много, если учесть произведенный эффект!

– Ты что, всерьез считаешь...

– Илюша, ты знаешь, где работали погибший и все свидетели?

– Не знаю, скажи.

– В Институте физики горения! Название на самом деле очень длинное, институт из тех, что при советской власти считался секретным. Деталей я пока не знаю, но факт мне еще вчера показался подозрительным. А учитывая то, что ты сказал о новом горючем материале...