– Съеденном вместе с грибной похлебкой, – хмыкнул Репин. – Конечно, такое совпадение выглядит подозрительным, но все-таки я не думаю, что кто-то мог заставить этого, как его... Митрохина слопать тарелку совершенно несъедобной дряни.

– Откуда ты знаешь, что эта дрянь не съедобна? – оживился Ромашин. – Состав тебе не известен, верно?

– Могу предположить, – пожал плечами Репин. – Послушай, Антон, ты всегда мыслил трезво, куда тебя сейчас понесло?

– Куда-куда... – пробормотал Ромашин. – По мне так лучше принять версию об отравлении горючим веществом, чем то, что ты сказал вначале – о самопроизвольном внутреннем возгорании. Извини, Илюша, я в милиции работаю, а не в комиссии по летающим тарелочкам.

– При чем здесь летающие тарелочки? – удивился Репин.

– А при том, что все это одна мура: тарелки, пришельцы, привидения, внутренний огонь...

– Хорошо, – сдался эксперт. – С одеждой и ножичком я повожусь, а кто будет вскрывать тело?

– Не знаю, – пожал плечами Ромашин. – Наверное, Саша Алтаев, он сегодня дежурит.

– Договорюсь с ним, – решил Репин. – Нужно проверить содержимое желудка. Достал ты меня, Антон, своими дурацкими идеями!

– Не такие, значит, они дурацкие, если ты ими заинтересовался. Ну ладно, бывай, результат сразу мне, а я побегу, меня свидетели ждут.

x x x

Несколько часов спустя Антон Ромашин перелистывал подписанные страницы протокола и предавался грустным размышлениям о том, что дело это не для его прозаического ума. О своих криминальных способностях Антон был не самого высокого мнения, обычно он занимался расследованием причин ДТП – дорожно-транспортных происшествий, на нем и сейчас висели три таких дела, отчеты по ним нужно было сдать до конца недели и подготовить бумаги для суда. А тут, скорее всего, что-то, связанное с наукой, да еще, похоже, с секретной, и при расследовании могут возникнуть непредвиденные сложности. Экспертизы, допросы специалистов, химия эта проклятая, по которой у него в школе больше тройки никогда не было.